На ветках этой старой жердёлы во дворе её ровесницы -  коммуналки, выросло три поколения ростовчан. Выросло бы и четвертое, но у него, у этого поколения, появился интернет и смартфоны. Уже растет пятое, но оно тем более на жердёлу не полезет.

А три поколения пацанов  отчаянно штурмовали это дерево, приводя в ужас матерей и бабушек.

Удобные ветки дерева были отполированы до блеска животами и попами её покорителей. А карманы их штанов были набиты её зелеными плодами.

Старый каменный столб, где-то в Ростове.

Выложенный затейливо и умело неизвестным мастером в позапрошлом веке, он потом был обтерт и ободран тысячью телег, повозок и автомобилей.

Сколько он наслушался крепких слов в свой адрес, когда возчики всех мастей таранили его. Один из сотни винил себя. Остальные – его, столб.

Он помнит много слов и выражений из богатого южного диалекта, которые теперь уже забыты.

Трудно поверить, но вот уже два года, как в Ростове-на-Дону ушел посол рок-н-ролла Виталий Хачкинаев. Незадолго до того, как это случилось, он дал мне почитать книгу воспоминаний своего друга - профессора стэнфордского университета Ричарда Шупбаха, которая называется «Rostov Папа».

         Поэтажные планы 20-й школы, представленные «Контурными картами», с большей или меньшей точностью отображают расположение помещений «Двадцатки» в период с 1976-го по 1986-й год и в таком виде воссозданы по воспоминаниям некоторых бывших учеников 20-й средней школы Ростова-на-Дону 1986-1988 годов выпуска.

         Новая пристройка, торжественно открытая 1-го сентября 1986 года, здесь не показана. Планы помещений «Семьсятпятки» (выделены охрой) даны только с ознакомительными целями и не претендуют на точность.

*  *  *  *  *

Я с интересом пролистал эту книгу, особенно первые главы

Вначале было слово. Слово синоптиков о грядущем похолодании. И слово они сдержали.

Похолодание ворвалось с штормовым ветром, заставив мирно спящую реку срочно покинуть свои берега и залить всю левобережную зону. А потом ударил мороз и всё застыло. А на следующий день ветер стих, и река вернулась в свою обитель, оставив после своего нашествия...

Впрочем, эпитеты можете подобрать сами

Поникшие и обшарпанные, придавленные строящимся ЖК, стоят на входе в бывший Колхозный рынок две кирпичные будки с калитками, крытые фальцевым железом. Последняя память о самом колоритном рынке города 20-го века.

Задула низовка, принесла с запада метель. Дон, Аксай и их притоки наполнились бурной водой, вздулись, затопили прибрежные низины.

В этих тихих низинах, подернутых легким льдом, отражаются черные деревья. А сами они стали похожи на картины известных художников.

Мороз. Летящие, колючие снежинки заставляют прятать лицо.

На открытой воде гуляет ветер. Ледяные волны бьют в берег и замерзают сосульками на ветвях затопленных деревьев.

В короткие моменты, когда снеговые тучи расходятся, и показывается солнце, Дон становится бирюзовым.