Павло-Очаковская коса вмерзла в лед.

Все застыло, замерзло и пригнулось под ледяным ветром.

ДОТ-баррикада у ЦУМа. 1942 год. Начало "второй" оккупации.

Ниже еще немецкие фотографии главного перекрёстка города с pastvu.com

Холодным, слякотным февралем приснился летний Чир.

Я свое жилище собственными фотографиями не украшаю, но эта, сделаннае на Чиру и названная «призраки», висит.

Где-то между зимою и весною огромные поля тростника, которые тянутся по всем долинам малых и больших рек, приобретают удивительный и торжественный цвет. Это цвет не назовешь желтым или каким другим. Самое подходящее название ему, которое я слышал – пасхальный.

Причем такой цвет поля тростника приобретают именно в это время года. Осенью он какой-то серо-бурый, еще не до конца утративший летние краски. А ближе к лету становится землистым, грязноватым, таким он и ломается под напором молодых растений.

Совершенно неожиданно, как дорогой подарок, выросла на нашем пути старая мельница.

Гулял по обледенелому, продуваемому ветром, любезному моему азовскому побережью.

Сегодня, 21 февраля, встретил на полузамерзшем Кагальнике пару лебедей. Трусливые местные утки сразу разлетелись, а гордые лебеди спокойно паслись, иногда поглядывая на назойливого фотографа.

А я не мог решить, неужели они зимовали, или неужели они так рано прилетели. Зимовать не могли, рядом нет сильных родников, чтобы всю зиму обеспечить большую площадь чистой воды. Но и прилететь так рано не могли.  Впереди обещают морозы, а птицы, для которых погода - вопрос жизни или смерти, никогда не спешат с перелетом.

Так и не решил, откуда взялась эта пара.