Можно восхищаться цветущей степью или ковыльными волнами. Можно замирать от восторга у скал на Донце или у песчаных барханов на Кундрючьей. Можно воспевать цветущие весенние сады или спелую пшеницу до горизонта.

Но для меня нет краше зимних лесов по берегам Дона. Белолистка, краснотал, чернотал, ольха, ясень, вяз, и всё это в тростниковой опушке. Не яркие, но всех цветов радуги. Лёгкие, воздушные, тихие.

На одной из линий Нахичевани увидел этот брошенный дом.

С одной стороны, ничего особенного. А с другой – дом этот «турлучный». А это самая древняя на Земле конструкция дома.

Дон без лодки,

Как стол без водки.

(Моя пословица.)

На меня накатывает необъяснимая тревога и тоска, если, выбравшись на донской берег и бросив взгляд вверх и вниз по течению, я не увижу хотя бы плохонькой, хотя бы полузатопленной лодочки. Без лодок река мертва. Зато с лодками – жива.

Всегда кивну очередной поливалке, появившейся вдруг в поле зрения. С этими поливалками-дождевалками связано много тёплых воспоминаний из школьного, «колхозного» детства.

В книге «Памятники Дона», изданной в 1981 г. в Ростовском книжном издательстве, нашел эти два фото. Фотограф Р.М. Иванов.

Где-то в старой Нахичевани у дерева (ореха?) сломало ветку. Давно сломало, наверное, еще в начале «зимы». Отломанную ветку распилили и увезли, даже следов нет.

Я забрался на большой курган у дороги на станицу Маныческую и испытал то, что, наверное, называют благодатью. Прямо передо мной, как Кремль, стояла церковь во имя Святой мученицы Параскевы. А левее светились золотые купола Вознесенского собора в Новочеркасске.