Я совсем забыл, что летом, в жару, после внезапного дождя от асфальта может идти пар. Забыл.

Кундрючья является в эти места с юго-запада от Сулина и как будто хочет пробиться сквозь скалы напрямую к Северскому Донцу у Калитвы. Но бьётся о них, петляет и разворачивает к югу, оставляя нам на радость несколько грандиозных скальных обрывов.

Ниже по течению она еще раз попытается прорваться на северо-восток у Семимаячного, но опять неудачно. Повернёт на юг окончательно, чтобы встретиться с Донцом уже в полях у Нижнекундрюченской.

Красные, поспевающие бобовые поля на ручье Бургуста, пасмурным, июньским днём.

В обсуждении заметки «На обетованном острове» была выставлена эта карта объектов монастыря Сурб-Хач в конце 19-го, начале 20-го веков. В числе прочего интересного на ней буквой «И» обозначена ротонда.

Я тут недавно в тему одного разговора дал ссылку на свои старые, зимние фотографии Зайцевских скал на Кундрючьей. На что мне совершенно справедливо заметили, что летние фотографии этих скал значительно интереснее.

Я и не думал спорить, конечно интереснее.

Просто я не фотографирую ничего, если не уверен, что моя фотография откроет хоть кому-то, хоть маленькую грань этого мира.

А Зайцевские скалы фотографируют очень многие и очень часто.

2017-й год мне навсегда запомнился ощущением ужаса, который я испытал при виде горящих Кундрюченских лесов.

Языки пламени и столбы дыма поднимались над крышами домов в Верхнекундрюченской и в других станицах и хуторах, приютившихся на опушке большого леса.

Я помню черные скелеты огромных тополей у Тереховского и фары автомобилей, двигающихся в густом дыму по дороге на Усть-Быстрянскую.