Сегодня, 22 июля, когда спала жара, и в воздухе уже появился легкий запах осени, на Сельмаше зацвела акация. По крайней мере, одно дерево выпустило одну гроздь цветков.

И висит эта испуганная гроздь рядом со спеющими стручками.

Я даже замер, когда на окраине Аксая увидел на фоне неба знакомый, но забытый силуэт пирамиды геодезического знака.

Мы на стрелке Дона и Северского Донца. Место овеяно легендами, но все они скучные. Но тем не менее здесь красиво.

На снимке балка Камышеваха, открывающаяся в долину реки Керчик. В устье балки, на правом её борту, во времена Хазарского каганата существовало городище.

С этой точки, как ни с какой другой, можно хорошо рассмотреть, что городище располагалось на горизонтальной площадке. Тогда как склоны балки пологие. Значит, насыпали эту площадку?

Я урочище Огиб на Северском Донце пытался сфотографировать с воздуха не один раз. И каждый раз неудачно. Не ложился этот удивительный природный объект в объектив пластмассовой птицы.

В этот раз я Огиб не собирался фотографировать совсем. А фотографировал я Кундрюченские пески. Но по привычке, во время полёта, время от времени, делал снимки круговой панорамы. И просматривая их дома, вдруг понял, что этот «крендель» выписанный руслом Донца, у меня наконец получился «более или менее»

В июле на полях главным цветом становится цвет стерни и подсолнечника.

Интересно, что бы подумал современный человек, увидев картину из 70-х, на которой житель в интерьере коммунальной кухни с десятком полочек и столиков, кастрюль и половников, и даже велосипеда и тазика, висящих на стене, лихорадочно перекладывает спички из одного полупустого коробка в другой полупустой.

Наверное, подумал бы, что житель коммуналки, доведённый до отчаяния трудностями быта, хочет поджечь опостылевшую кухню. Или просто, улучив момент, ворует спички у соседей.

Мама пришла с работы и обыденным тоном сообщила: «Взяла тебе путевку в пионерский лагерь где-то под Цимлянском. Поедешь?»

А чего же не поехать? Тем более альтернатива была неважная. Или пионерлагерь в Геленджике, в котором был уже раза три. И который, благодаря именно «лагерной» дисциплине, совершенно не привлекал 15-ти летнего оболтуса.