- Белая гора у станицы Раздорской. Люди поселились здесь еще в каменном веке и живут до сих пор. И  выше по течению от горы, и ниже.
- В дебрях Северского Донца. Есть места, где нет ни дорог, ни тропинок. Овраг справа, овраг слева, и река, и ковыль.
- Красивое слово - суходол. Вода в нашем крае знает себе цену.
- Наша провинция неповторима и чудесна.

В эти дни в ДГПБ проходит выставка работ Оксаны Бегмы "понемногу обо всём". Я давно и с удовольствием слежу за ее творчеством. 
Когда Всевышний хочет отметить кого-то из нас, он может дать человеку единственную способность - видеть мир подругому чем все. И старая ростовская улица с дребезжащим трамваем становится цветной.

На переднем плане - извивается ерик Грузский. За темной полоской леса он впадает в ерик Широкий, а тот в свою очередь впадает в реку Азовку, которая течет под горой. А на горе раскинулся исторический район Азова - Красногоровка. Но нас интересует самый маленький водоем на фото - в левом углу - ерик Посоцкий. Это название произошло от слова "Посольский".

Такой или примерно такой вид открывался служивым людям, стоявшим дозором на валах Донецкой крепости, только вместо танкеров и сухогрузов с низовий Дона к крепости приближались турецкие галеры, битком набитые янычарами с искаженными от ярости лицами  и размахивающими кривыми ятаганами, сверкающими в лучах весеннего солнца.

Эта книга была издана в 2005 г. удивительным тиражем - 100 экземпляров. Ее автор -Юрий Щербаков, пережил обе оккупации Ростов-на-Дону когда ему было 14-16 лет. Много позже, став ученым, он описал свои детские впечатления полученные в измученном войной городе.

Я стою в соснах на холме. Рыжая лента сухого тростника на переднем плане - ручей Сухой Несветай. За ним - хутор Волошино. Где-то там, где у ручья заканчивается одна из главных улиц хутора, была барская усадьба. Об этом пишут многие источники, но никто не называет ни фамилии помещика, ни времени, когда зародился хутор.

Современному городскому жителю нужен телефон с наушниками и функцией бесконтактной оплаты, кофе-машина, и все, можно жить.
Но еще совсем недавно, тем более на хуторах и селах, для жизни требовалось несколько больше. По пальцам можно пересчитать места, где еще можно почувствовать «вкус и цвет» той, совсем другой жизни, в которой вставали с петухами, пили молоко из крынки и гордились мозолями на ладонях.