«Второе окно справа»

Спасибо сайту PAST VU и пользователю Ростов-ревью за находку этой фотографии. На ней запечатлён дом с адресом ул. Первая Конная 10/70. Фото датировано 1960-1961 гг. В это можно верить, потому что фотограф стоит на месте дома № 68 по ул. Селиванова, который построят только в 1962-м.  А нижнюю границу определил автор фото из Государственного научно-исследовательский музея архитектуры имени А.В. Щусева.

Это значит, что по двору этого дома, только что прошли мои счастливые родители и принесли меня завёрнутого в одеяло, в моё первое жилище. От роддома, на месте которого сейчас рынок «Первомайский» они шли со мной пешком. Какое такси!?

Отец вспоминал, что на маме в тот день было красное пальто. Места в комнатке в коммунальной квартире на три хозяина, было не много. А жило в ней нас четверо. Поэтому мои первые фото сделаны в раскладном кресле. Экономия места.

Родители работали, а моим воспитанием занялась бабушка, школьная учительница на пенсии и выпускница гимназии мадам Гаргер в Юзовке (Донецк) одной из известных гимназий империи. Дочь крестьянина, заметьте.

В этом же году был куплен фотоаппарат. «Зоркий-4» с объективом «Индустар-50». Его храню как десятицентовик дядюшки Скруджа. Эта картинка из альбома «Новые товары» за 1958 г. А сам «Зоркий» вы можете увидеть на главной странице «Меотиды».

Если вы посмотрите на первый снимок и отсчитаете справа второе подвальное окно, то это было окно нашего подвала. «Подвал» - громко сказано. Всё помещение цокольного этажа было поделено жильцами деревянными перегородками на комнатки – пеналы примерно по три квадратных метра.

Все жильцы хранили в этих комнатках заготовки на зиму и всякий хлам, а отец умудрился устроить там фотолабораторию. И именно за этим вторым окном, плотно затемнённым, я впервые увидел, как в прозрачном растворе на бумаге проступает изображение.

Именно этим пинцетом и менно в одной из этих ванночек я под наблюдением родителя совершил это чудо. Храню.

Такие дома как наш, в виде буквы «Г», стояли и стоят на Сельмаше и по Вильнюсской и по Клубной. Но наш дом был первым построенным в посёлке в 1929 г, и короткая его часть была первоначально двухэтажной с фигурным парапетом. Это хорошо видно на снимке.

Третий этаж пристроили где-то в середине 60-х. Там устроили изолированную!!! квартиру для семьи одного ростсельмашевского начальника. У них в квартире был журнальный столик, кресла и торшер. Эта невероятная обстановка казалась мне верхом шика и уюта.

Зато в нашей двадцатиметровой комнате, под большим матерчатым абажуром с бахромой, висела склеенная мною и отцом гэдээровская модель четырёхмоторного ТУ-114. Такую в Ростове купить было невозможно, её привёз из Киева брат отца и мой дядька. (да не попал в кадр)

А еще к этой квартире на третьем этаже сразу пристроили балкон! «И мы хотим» сказали жильцы нашего подъезда и балконы у нас появились. Хотя большинство работ на нашем балконе отец делал сам.

Вот они новенькие балконы, ради которых мы какое-то время жили без окна.

А я ещё до перил не достаю, но помогаю вешать красный флаг к празднику. И с теплотой вспоминаю ограждения из кроватной сетки, которые отец устроил под нашим балконом, ради того, чтобы в них рос виноград изабелла.

А перед нашими окнами, совсем не шумная площадь Комбайностроителей, по которой ходит троллейбус. Она и площадью тогда не была, а была просто пересечением проспекта Сельмаш и Первой конной.

Этот сквер, с «ромбической» планировкой был разбит в начале 60-х. Я даже не помню, что было до него.

В нём любили фотографироваться.

А по краям сквера стояли большие парковые скамейки.

И конечно сакральным центром этого сквера, по крайней мере для нас, был павильон с шестью автоматами газ-воды. Вдруг вспомнив, сорвавшись, мы летели к нему стаей, нащупывая в кармане шорт «три копейки». Закладывали вираж. Кому первому повезёт найти автомат со стаканом.

Счастье.

Этот автомат газ-воды, киоск Союзпечать в начале одноэтажного проспекта Сельмаш, куда меня посылали за «Вечёркой»,

Дворец культуры «Ростсельмаш» в кинозале которого показывали «Фантомаса» за 10 коп., магазин «Спорткульттовары» на Металлургической, в котором продавались «солдатики». Парк с каруселями и «кафе-мороженное». Это и было моим первым миром с центром в маленькой комнате в коммуналке.

Вернёмся к скамейкам. Дворовые же скамейки, как в нашем, так и в других дворах, были жалкие, поломанные, настрадавшиеся от неразумных жителей. Простая досочка была ценностью.

И дворы, сколько я помню, выглядели плохо. Главным украшением дворов на Сельмаше в то время были клумбы, которые активными жители огораживали кирпичами с соседней стройки.

Еще у наших новых соседей была машина «Жигули». Тогда их только начали выпускать. И они вывозили нас на Дон, на так называемый «машинный пляж» на левом берегу за 45-й линией. Сейчас это место плотно застроено всяческим увеселительными заведениями, а тогда там была прекрасная пустыня. И Александровских холм на правом берегу, убегающий к Аксаю.

Хорошо помню нашу коммуналку и кастрюлю борща, которую ставили остывать в тазик с холодной водой. Тесную кухню, с четырёхконфорочной газовой плитой, у которой три конфорки имели своих хозяев, а четвёртая была общей. Кому срочно надо.

Помню наш первый абсорбционный холодильник «Дон». Морозилка в нём покрывалась толстым слоем льда с невероятной скоростью, как будто там было не минус 5, а по крайней мере минус 80. Поэтому постоянные окрики родителей, «не держи холодильник открытым!». И частые героические эпопеи по «разморозке» холодильника с ужасом от возможности пробить испаритель. Ремонт грозил быть и долгим, и дорогим.

Помню тараканов, которые любили путешествовать по скрученным в косицу проводам открытой проводки.

Но если тараканы были почти дневными обитателями нашей квартиры, то моль и клопы были её тайными обитателями. К клопам все привыкли и сравнивали их запах с запахом коньяка. Я, например, отвыкнув, замечал клопов в первый день возвращения из пионерского лагеря. Потом замечать переставал.

А моль была серьёзным врагом. У меня не понимается рука выбросить этот сшитый из плотной клеёнки кофр с молнией. В нём бабушка хранила свою лучшую шерстяную одежду, платье и жакет.

В нем, как в маленьком шифоньере можно было повесить шесть вешалок и спасти многое от ненасытной моли.

Помню наш электрический утюг, который часто ломался и у отца, в баночке из-под монпансье, лежали запчасти к этому утюгу, нихромовая спираль, маленькие фарфоровые изоляторы и всякие гаечки-шайбочки.

Такая-же баночка у отца была для ремонта круглой стиральной машинки, под которой время от времени образовывалась лужа. А ещё была баночка запчастей для примуса, потому что в те далёкие годы газ отключали часто и этого динозавра приходилось извлекать с антресолей. И конечно отдельно хранились запчасти на мясорубку. Сейчас часто светлые почитатели СССР помещают фото таких мясорубок и громко утверждают, что в ней нечему было ломаться. Формально так. Но возни с ней было не меньше, чем с другой техникой. Её ножи и сито часто приходилось перетачивать и постоянно надо было регулировать зазоры с помощью системы специальных шайб.

Такие примерно были у отца. Некоторые сохранил. Хотя содержимое конечно поменялось.

Возможно, эти постоянные ремонты всякой примитивно смешной техники того времени, и определили мою судьбу.

Помню шумные и душевные вечера на общей кухне, когда собирались все жильцы. Мужики в майках курили, а нас детей ставили на табуретки для чтения стихов.

Помню напряженное состояние, когда жильцы ссорились и старались лишний раз не выходить на кухню.

И конечно, рассказывая о жизни в коммунальном доме в 60-х невозможно не вспомнить общие праздники и застолья, на которые собиралось «пол подъезда» да ещё дальние гости приходили.

Как такие компании помещались в двадцати квадратных метрах с мебелью, я понять не могу.

Накрыть такой стол одной хозяйке было не под силу. Времена были скромные. Договорившись, каждая готовила и приносила что-то своё.

Ещё отличительной чертой таких застолий было то, что на них первоначально приходили с детьми. Деть нас как правило было некуда. Пока застолье не разгулялось, дети были здесь, пробовали еду и сладости, дурачились и шныряли между взрослых.

Потом взрослые, определившись в какую из квартир в подъезде можно согнать всю нашу компанию, уводили нас под надзором кого-то самого старшего.

Время очень непохожее на наше.

Много потом поменял мест проживания, но этот дом остался в особом уголке памяти.

Здесь всё было впервые. Здесь на массивном дубовом столе стоявшим в центре нашей комнаты, мама и бабушка сладили мой первый сценический костюм. Костюм Буратино, которого я играл на «Ёлке» в первом классе.

Да смотрят на меня с современной полки корешки томов Джека Лондона, Фенимора Купера, Майн Рида, Александра Беляева, братьев Стругацких, Жана Рони и многих других. Все эти авторы как-то помещались в смешной, фанерной бабушкиной этажерке.

Как много помещалось в детстве на 20 квадратных метрах. Как хочется, чтобы окружающий мир вдруг сжался до прежних размеров.