Репортаж с носа каноэ

Помимо других хороших книг моими воспитателями в детстве были романы Майн Рида и Фенимора Купера. И я, читая их, с уважением относился к бледнолицым, дружившим с местными индейцами. К таким, как Следопыт, Зебулон Стумп и другим. Наверное, эта детская симпатия до сих пор сохранилась в проявлениях моей души.

Поэтому, когда я пару дней назад, попав в донскую Амазонию, изложил индейцу Ворсону своё желание пройти по воде её опасными путями, он, не тратя лишних, слов спустил на воду одно из своих каноэ.

И мы начали тихо скользить то по тесным протокам, то по открытой воде.

Постоянно борясь с тростником и ветвями деревьев.

Руками и вёслами протискивая узкое каноэ сквозь заросли.

Вот очередной простор.

С великолепными холмистыми берегами.

Иногда набегали тучи, и ветер осложнял наш путь.

Но мы упорно двигались вперёд.

По пути Ворсон веслом показывал мне места водопоев косуль и кабанов в угодьях его племени.

Впереди очередная преграда.

Ворсон на корме ловко гонит каноэ вперёд, а я своим веслом раздвигаю водоросли на пути.

Тяжело.

Но открытая вода близко, и мы в очередной раз пробиваемся.

И наслаждаемся видом берегов.

На пути серьёзное сужение русла.

Открытая вода практически исчезает.

А нас обступают поваленные стволы деревьев и бобровые плотины.

Или их остатки, которые Ворсон периодически разгребает, чтобы не дать протоке умереть.

Каждый ствол здесь перегрызен сильными зубами.

Небольшая передышка и новые преграды.

И норы, норы, норы.

Уровень воды здесь часто меняется в зависимости от ветра. И бобры имеют несколько уровней выходов из своих подземных жилищ. Чтобы при любой погоде один из выходов всегда был под водой.

В такую нору и человек пролезет.

Такие здесь пейзажи.

А рядом с бобровыми норами водопои косуль и кабанов.

Местами жутковато.

Но мы пробиваемся вперёд.

Сквозь тростник, который здесь невероятно толстый и крепкий. Объектив в брызгах, но времени его протирать нет.

Как дети, радуемся открытой воде.

Наслаждаемся видами.

И кружим между тростниковыми островами.

Ворсон предлагает мне решить задачу, которую до меня не решил ни один бледнолицый. Найду ли я с расстояния проход в тростнике?

Я не нахожу, пока нос каноэ, управляемый опытным индейцем, не врезается в кажущуюся непроходимой стену стеблей.

Новые преграды и новые испытания.

Дно каноэ шипит по песку и илу.

Как мы здесь прошли, я даже не понял. Не иначе помог индейский бог.

Продираемся.

И не сдаёмся.

Где-то там впереди должна быть открытая вода.

Дошли.

Предвидя короткий отдых, мы развивает огромную скорость.

И вот каноэ стоит в меленькой самодельной бухте у лагеря Ворсона.

К бухте ведёт потаённый, но живописный проход, описание которого я для краткости опущу.

Лес вокруг лагеря совершенно первобытный.

Мы в лагере.

Попасть на воспитание в лагерь к индейцам Ворсона не легко, но возможно.

Здесь вас научат десяткам важнейших искусств. Как развести огонь и изготовить циновки из того, что под ногами. Как найти еду там, где её нет. Как изготовить посуду и нужнейшие инструменты.

Как выжить.

Но мне показалось нужнейшим это нехитрое сооружение.

На вертикальный столб установлен срез большого ствола.

Если к этому столбу поставить на колени и привязать негодяя или предателя, то можно овладеть мастерством, метать ножи и томагавки так, чтобы они вонзались в дерево в миллиметре от его уха.
Это сооружение обладает удивительным свойством вразумлять плохих людей.

Впрочем, это моя версия использования этого сооружения. А Ворсон, по моему мнению, человек крайне миролюбивый, может просто метать ножи и томагавки в этот ствол, оттачивая методы охоты.