Маленький мир под названием "Александровка"

Среди всех хуторов, расположенных на высоком берегу реки Аксай, между городами Аксаем и Новочеркасском, самый необычно живописный – Александровка. 

Старая часть хутора втиснулась между несколькими балками, прорезающих аксайский склон.

Хутор не маленький, но если вы будете бродить у околиц нижней части хутора, то редко на виду у вас будет больше одного-двух домов.

А окрестности хутора, особенно весной, живописны чрезвычайно.

На далёкую даль займища смотришь, дышать забываешь. А сейчас, когда аксайские холмы в цветах и поникших фиолетовых метёлках шалфея, тем более.

Головокружительно пахнет цветущий боярышник, а к его запаху примешивается запах ещё десятка диких цветов. И всё это великолепие растекается по ложбинкам, балочкам, овражкам.

Несмотря на обилие влаги, степь не спешит покрываться зелёным ковром. Многие кусты еще без листьев. Всякий здесь знает коварство местной погоды.

Красиво и без того.

На западной окраине хутора знакомая сосновая роща, перемежённая полянами цветущего крестовника и мака.

И бушующие зеленью луга и склоны.

Аксай под фиолетом.

То разливается широко.

То устраивает острова из тростника.

А хутор рядом, но его почти не видно.

Хутор рядом, но к нему не просто добраться.

И идти надо мимо великолепных ракушечных скал.

Деля дорогу со случайными спутниками.

В глиняных склонах иногда попадаются выходы песка. Такого белого и чистого, что приходит мысль о его «мезозойском» происхождении. Но скорее всего этот песок принёс сюда тающий ледник.

Ракушечные обрывы тянутся вдоль хутора. Породы, из которой состоят эти обрывы, по-научному называются: желто - бурые известняки -ракушечники понтического яруса, ноздреватые, трещиноватые, с кавернами и небольшими пустотами.

А период, в который они образовались -Верхний плиоцен. Начался он 5 млн. лет назад, а закончился 2 млн. лет назад.

Вот еще скала выглянула из густой рощи. Или это уже виденная?

Если вам случится подойти к этим обрывам со стороны хутора, будьте осторожны.

Наслаждаясь красотой и далью, в густой траве можно не заметить зыбкий край обрыва.

А там высоко.

Мы снова на восточной окраине хутора.

Здесь среди цветущего боярышника зацветает ковыль. Он в этом году такой, что можно верёвки плести. Сырой, сильный, тяжелый и совсем не собирается виться волнами на ветру, как ему надлежит.

И бесконечно далёкий горизонт займища. Такой далёкий, что глаза отказываются верить.

А на западной окраине хутора, ниже сосновой рощи, ведётся масштабная посадка нового лиственного леса.

Цветущая, никогда не паханная степь уступает место рядам клёнов и лип, которые никогда бы не выросли здесь сами. Я не знаю, правильно ли это?

Сосновая роща тоже пришлый элемент.

Но прижилась и сжилась со степью. И кажется здесь уже своей, смешавшись с весенним степным цветением.

Сосны и степь.

Главное, чтобы горизонт был виден. Он здесь главный.

Сосновая роща в своей верхней части благоустроена. Проложены дорожки.

И установлены лавочки.

И здесь в сквере я понял, откуда в окрестностях хутора столько скворцов. Они меня удивили. Уже почти отвык от этих птиц, когда-то обычных в наших краях.

Скворцы поодиночке и малыми стаями постоянно попадались мне.

Перелетали с места на место, садились в траву, суетились.

Птица шустрая и фотографировать её не просто.

В сосновом сквере я сначала не заметил зелёных скворечников, прибитых к стволам. Но меня вывел из покоя громкий крик птенцов. Подняв голову, я увидел скворца, держащего в клюве большого кузнечика с глазами, полными ужаса.

А скворец наблюдал за мной. Он явно хотел начать кормить птенцов, но смотрел на меня, желая убедиться в том, что я не собираюсь отнять у него добычу.

Я попятился и не стал мешать птенцовому завтраку.

Потом долго ещё наблюдал за шумным птичьим городом.

Спустился к железнодорожной станции. Она построена в середине позапрошлого века и дала жизнь хутору. От имени её первого начальника хутор получил своё название. А теперь и дороги к станции нормальной нет. Вся жизнь в этих местах разворачивается в сторону автодороги.

Развернулась давно. И скукожилось расписание электричек, и ходят они полупустыми. Хотя у станции можно обнаружить местные архитектурные памятники.

И следы былого многолюдья.

Теперь всё это, и магазины в том числе, расположены со стороны автомобильного выезда из хутора. А здесь частые мосточки через дренажную канаву. Теперь не нужные, а когда-то по ним толпа пассажиров текла к каждому вагону пришедшей электрички и от каждого вагона, обратно в хутор.

Ещё один «артефакт» минувшей эпохи обнаружил у станции. Голубятню. Когда-то такие были в Ростове «через двор». Долго и с удовольствием смотрел за жизнью голубей.

Бреду по над Аксаем, мимо спрятавшихся в зелени домов, по великолепному ковру.

Скоро тут будет большой лес.

А пока стоит лес старый.

Между стволами которого зацветает лён.

Александровка и Аксай

P/s

Без всякой надежды очень хотел попасть в душевное старое здание клуба. Но, вероятно, хуторской культурный центр навсегда из него съехал. Хотя Яндекс навигатор, как свет погасшей звезды, по-прежнему ведёт в это место.

Так это место выглядит осенью.

«Понтический ярус»