Раздорская переправа

Станица Раздорская и остров Поречный. Колыбель местной цивилизации начиная с каменного века.

Раздорская переправа


Но я о переправах. Сейчас их нет. Слишком интенсивное речное движение, а к ближайшему крупному городу на левом берегу Дона – Семикаракорску, попадают через х. Каныгин и паром.
А здесь у Раздорской, только так.

Раздорская переправа


Самое старое фото которое удалось обнаружить относится к концу 19-го века. Есть или нет переправа, не понятно, какие-то предметы на реке видны, но непонятно что. Ясно видна дорога от церкви к реке.

Раздорская переправа



Что было в довоенное время не понятно. А вот военная история переправы у Раздорской меня впечатлила. Если вы ехали по Усть-Донецкой дороге, то обратили внимание, что в станицу Раздорскую ведут два поворота.


 


Первый поворот, новый, с хорошим асфальтом, и по нему все ездят, хотя он намного длиннее второго.

Раздорская переправа


А второй, короткий, полу заброшенный, прорезает крутой склон и ведет прямо к центру станицы.

Раздорская переправа


Когда я впервые попал на эту дорогу меня не оставляло необъяснимое чувство тревоги.

Раздорская переправа


Я понял причину, когда связал виденные мною в Раздорском музее материалы с этим местом. Отступление наших армий на юге летом 1942 г. Страница очень печальная. В Раздорской была одна из главный переправ по которой наши части уходили от удара. 

Раздорская переправа


Нашел следующую информацию о количестве наших войск прошедших через переправы в конце июля 1942 г.


Через Ростовские и Аксайские переправы переправилось:

Людей 363 373
Орудий 187
Минометов 375
Танков 39
Машин 6 300
Повозок 2 230


Через Раздорскую

Людей 115 000
Орудий 90
Минометов 289
Танков 15
Машин 1 205
Повозок 1 429


Через Старочеркасскую, Гниловскую, Цимлянскую и Константиновскую

Людей 39 818
Орудий 212
Минометов 690
Танков 20
Машин 1 100


Обратите внимание, во всех отступающих армиях было всего 39+15+20=74 танка. Но не об этом. То, что основную нагрузку приняли на себя Ростовские и Аксайские переправы, это понятно и объяснимо. Но как могла маленькая Раздорская пропустить через себя количество войск соизмеримое с Ростовом и Аксаем? Этот факт вызывает уважение. При том, что все остальные переправы на огромном расстоянии от устья Дона до Цимлянской пропустили через себя значительно меньшее количество войск.


На фото 97-й отдельный моторизованный понтонно-мостовой батальон выдвигается к станице Раздорской. 16.07.42г.

Раздорская переправа


Следующие три архивных фото относятся к июлю 42-го. Моменты переправ через Дон.

Раздорская переправа

Раздорская переправа

Раздорская переправа


Это тоже лето 42-го. На заднем плане хутор Пухляковский. Привал. На этом месте сейчас очень любят фотографироваться проезжие.

Раздорская переправа


Самодельная карта. Не уверен в подлинности, есть странные несовпадения, но может быть кому то станет поводом для размышления.

Раздорская переправа


Это фото 50-х. Переправы не видно, но место бойкое.

Раздорская переправа


Художник Чирская. Колхозный паром. Душевная картина.

Раздорская переправа



И в завершение, возвращаясь к военной теме, помещу отрывок из очень яркого и интересного рассказа Ивана Майсова. Это об Аксайской переправе. Но уверен, на всех переправах происходили подобные события.
«Въезд на понтонный мост еще издали ограничен веревочными канатами на частых кольях. Наши три машины осматривают контролеры-автоматчики, особенно ЗИС, бывший когда-то газогенераторным. Они смотрят, не перегружена ли машина: можно повредить наплавной мост. У кого перегружена — отправляют в сторону на километр. И под дулами автоматов не поспоришь. А уж там — разгружайся, как хочешь. И лишь потом снова заезжай в хвост двухкилометровой очереди на переправу... 
У нас автоматчики ничего опасного не обнаруживают. Пропускают за границу красных тряпок, привязанных к канатам. А это значит, что на мост мы попадаем. Но сами-то мы знаем, что наш ЗИС перегружен: сзади, в закрытом кузове, перед дверью, — маскировочное барахло из спутанной связистской проволоки. В фургоне много сортового металла, а в его передней части закреплен токарный станок «ДиП» («догоним и перегоним»). Тяжелый станок первых пятилеток, для питания которого электричеством в машине смонтирован еще и вспомогательный двигатель с динамомашиной. Станок «ДиП» — это наша главная гордость и ценность. На нем и поршни протачивать приспособились, и стаканы цилиндров прошлифовывать. А где еще найдешь такие возможности в условиях второго года военного времени? Скаты нашего ЗИСа несколько перекачаны, поэтому перегрузка сразу не заметна. А судить по рессорам автоматчики еще не научились, да и в то время было трудно — сколько раз приходилось брать сходу железнодорожные рельсы, серьезные канавы и выбоины, так что рессоры многих машин выглядели плачевно. 
Наблюдая, как погружаются вместе с полотном моста идущие впереди ЗИСы, ясно представляем себе, что нам предстоит «хлебать». И совершенно не ясно, чем все это закончится. Тихо совещаемся и решаем, что постараемся идти с интервалом от других машин и всеми силами, всем коллективом будем подталкивать наш ЗИС вдоль моста. Или уж поперек — с моста, если вода зальет мотор так, что он заглохнет окончательно. Приготовили стальной канатик - «снасточку», чтобы в последний момент скрепить наш ЗИС с идущей впереди нашей же полуторкой — пусть подтягивает по мере сил. 
И вот мост под колесами. Первые понтоны стоят, опираясь днищем о дно у берега, и мост еще не чувствует веса. Тут-то вот бегом и накидываем нашу соединительную «снасточку», связывающую ЗИС с полуторкой. Пока все идет хорошо, и самолетов над головой нет. Но вот русло Дона набирает глубину, и мы начинаем тонуть... Помимо тянущихся по мосту непрерывной цепочкой машин, по краям настила моста, держась за жиденькие оградительные канаты, бредут с узлами на спинах и в руках гражданские. Среди них много стариков и детей. 
Задние колеса нашей трехтонки уже полностью в воде. Гражданские по сторонам, погружаясь на метр в воду вместе с настилом моста, судорожно держатся за канаты. Многие женщины и дети визжат... Сами мы, по пояс мокрые, изо всех сил, как только можем, подталкиваем наш ЗИС и переднюю полуторку... Сквозь визг и крики слышим сзади надсадный бас командира правого берега переправы: «Кто, сволочи, пропустил?! Кто мне переправу порвать хочет?! Расстреляю, сволочи!». Но мотор дорогого «зиска» все журчит и журчит. Вот и середину моста миновали. Визги и крики по сторонам стали менее пронзительными. А вот и последние понтоны — крайний из них тоже опирается о дно у берега, и настил уже не тонет под колесами машины. Однако командир левого берега и его автоматчики злы: несколько часов назад тяжелая машина была сброшена с моста, при этом она зацепилась за канатный поручень, перекосив весь настил моста. Переправа была нарушена. Дула автоматов направлены на нас, заставивших немало поволноваться и их... Получаем отборные словесные внушения... Но мы уже на сухом берегу. Стальная «снасточка» с полуторки сброшена, и передняя машина поддала газу, уходя вправо по дороге. А переволновавшийся водитель ЗИСа, оробев и струхнув под дулами автоматов, также поддал газу, но растерялся и, вместо того чтобы свернуть за полуторкой, помчался прямо по целине. Проехав по дуге метров 120— 150, засел по брюхо в прибрежном песке всеми четырьмя колесами... 
Автоматчикам до нас уже нет никакого дела — у них свои дела у съезда с моста. А тут еще и «голубчики» немецкие показались в небе. На фарватере Дона одна за другой взрываются цепочки бомб, однако в мост пока ни одна из бомб не попала. То же самое и при повторном заходе. Улетели пустыми, практически не причинив вреда... »

Полностью рассказ можно прочитать здесь  http://www.world-war.ru/article_766.html


Фото поворота с сайта
razdory-na-dony.ucoz.ru

selivan (07.04.18 11:02)

Г.К.- Вы упомянули станицу Раздорская. В начале января сорок третьего там были ожесточенные сражения, станица два раза переходила из рук в руки.
Там погибли сотни наших солдат. Есть воспоминания Ковальчука о тех боях. Что произошло с Вашим полком?
Г.Г. – На новый сорок третий год меня контузило при артобстреле. Пролежал в санбате где-то дней десять. Слух потихоньку восстанавливался, ходить я уже снова мог. Подумал — что мне здесь делать? И ушел из санбата в свою роту. За день до этого наши взяли Раздорскую. Ночью перешел на правый берег, поднялся по крутому склону. Кругом идет перестрелка. Нашел 3-ую роту моего батальона. Ротный Мордвинцев, уже пожилой человек, сказал мне –«Где ты сейчас в темноте своих найдешь? Оставайся у нас, на рассвете пойдешь дальше»… А на рассвете, немцы внезапным ударом отбили станицу. Мы выскочили из дома, приняли бой. Тут нас и накрыла немецкая артиллерия.
Из нашей группы скоро осталось живыми только четыре человека, а немцы были на каждой улице, подавляли очаги сопротивления. Отстреливаемся… Почти закончились патроны…
За домом был вырыт погреб, в него мы спрятались и затаились. В погребе было крохотное окошко. Мы видели, как немцы и казаки ведут наших пленных. Немцы подожгли стога снена во дворе, пламя охватило и дом в котором мы ночевали. Дым низко стелется, мы начали задыхаться. Решили выползать и принять смерть в бою. Сразу же нарвались на немецких пулеметчиков…
Из четырех человек я один уцелел… В дыму дополз до берега, залег в кустарнике. Наша артиллерия молчала, немцы ее подавили еще при первом артналете. Немцы стояли группами на крутом высоком берегу и хладнокровно расстреливали наших солдат пытавшихся перебежать через Дон на левый берег. Лед на середине реки был разбит, через каждые пять –семь метров была полынья. В пятидесяти метрах от меня стояла группа немцев и смеялась, наблюдая, как под их огнем падает на кромке берега очередной, сраженный немецкой пулей, наш солдат. Как вы сами понимаете, в плен я сдаться не мог… И рванул! Была не была! Скинул сапоги, полушубок, и побежал вниз к реке…Бежишь по льду, потом вплавь через полынью, а дальше снова по льду… А немцы по мне стреляют! Пулемет надрывается!..
Тяжело вспоминать о тех мгновениях…
Удалось мне добраться до нашего берега.
Пополз через кусты к лесу, который находился где-то в 300 –х метрах. Слышу протяжный стон из воронки, слабый крик –«Помогите..». Заполз туда. Лежит наш раненый солдат, с вырванным осколком куском грудной клетки, даже легкие были видны. Нательную рубашку мокрую с себя снял, чтобы ему рану прикрыть.
Пока рубашку на куски рвал, легкие солдата стали серого цвета. Сотни вшей заползли с его тела внутрь раны, облепив еще теплую и окровавленную плоть…
Закрыл рану и потащил его на себе.В лесу стояла наша артбатарея. Туда я приполз. А солдат раненый умер на моих глазах через пару минут…
Два бойца довели меня до землянки, укрыли полушубком, налили кружку водки. Через несколько часов, я, в чужих валенках и шинели, пошел на место сбора остатков полка…
Нас пополнили. Вместе с другими частями дивизии станицу отбили.
Везде лежали замороженные трупы наших товарищей. На площади, где был КП полка, лежали изуродованные немцами тела наших командиров…
Пошли в наступление дальше, на северо-запад Ростовской области. Я вернулся в свою вновь сформированную роту, командиром взвода 82-мм минометов.

Генкин Григорий Семенович 51А
«Я помню», Воспоминания - Пехотинцы

Stanichnik (07.04.18 21:42)

Что туут сказать. Сергей, спасибо за добавление.

Сергей (17.04.18 00:11)

Опознал место изображённое на немецком фото благодаря Вашей статье. Спуск к реке, лето 1942г.

Станица Раздорская, лето 1942г.
Stanichnik (17.04.18 05:28)

Да, именно это место.

Оставить комментарий

Изображение
Максимальный размер файла: 100 МБ.
Разрешённые типы файлов: png gif jpg jpeg.
Анти-спам проверка